Я плыву на корабле,Моя леди,
Сам я бел, а конь мой блед,
То есть бледен.
И в руке моей коса
Непременно.
Ах, создали небеса
Джентльмена!
О. Ладыженский
Я выхожу на балкон. Смотрю вниз. Там много-много желтых одуванчиков. Не могу понять, нравится мне это или нет. Метрах в тридцати от дома начинается сосновый перелесок. Легкий ветерок доносит запах хвои. Людей нет.
* * *
Кровь…
Капает…
Красные капли натекают в лужицу…
* * *
Ухожу с балкона.
В аквариуме, гм, в пластиковом ящике с прозрачной передней стенкой суетится Хомка. У нее острые зубы. Она улыбается. Я тоже улыбаюсь, мы похожи.
* * *
Кровь…
Капает…
Так могла бы блестеть ртуть…
* * *
Не могу открыть дверь. Почему-то. Никто не придет. Жду…
Выхожу на балкон.
Одуванчики. Желтый цвет бьет в глаза.
На соседнем балконе мальчик. Хороший. Я хочу к нему, но не могу. Тогда я зову: мальчик. Он смотрит на меня. Мальчик, хочешь, мы будем играть вместе? Улыбаюсь.
Он кричит и убегает. Плохой мальчик. Больше никого нет.
Ухожу с балкона.
* * *
Я очень-очень хочу выйти из квартиры. На улицу. Там много людей. Я хочу, но не могу. Я думаю: пусть кто-нибудь придет и откроет дверь.
Хомка пытается вылезти из ящика. Она подпрыгивает, вытягивая передние лапки. Ведь в ящике нет дверей. Тогда я подхожу и достаю ее. Она улыбается и легко кусает меня за палец: хочет есть. Я тоже хочу есть. Мы похожи…
* * *
Красная лужица на полу влажно блестит…
Кап…
По поверхности разбегаются круги…
* * *
За окном становится темно. Скоро наступит ночь. Ночь… Катаю слово на языке, будто пробуя вино. У него терпкий вкус, это хорошо.
Я выхожу на балкон и смотрю на звезды. Они холодные и колючие. Неприятно. Одуванчики лучше. Нравилось ли мне смотреть на звезды раньше? Не знаю. Теперь – нет.
Замечаю: темнота странная. Она полнится зеленоватыми нитями, комочками и прожилками, которые мягко пульсируют, медленно проплывая в различных направлениях. Было ли так вчера? Может, это естественное состояние темноты? После долгих размышлений склоняюсь к мысли, что это единственно возможное нормальное состояние. Почему же оно показалось мне странным?
На балконе третьего этажа справа – собака. Я вижу крупный красноватый силуэт. Скорее даже не силуэт, а каркас. Беру нить потолще, свиваю на конце петлю, кидаю. Нить захлестывается на шее. Выбираю слабину и резко тяну. Собака падает, хрипит, сучит лапами. Я – паук, поймавший жертву. Сейчас… еще немного.
Пес скулит и упирается изо всех сил. Тяжелый. Дергаю, дергаю… Еще! Нить не выдерживает, рвется. Собака летит вниз, захлебываясь визгом и неожиданной свободой. Удар. Каркас лопается, разбрызгивая в стороны красные фонтанчики.
* * *
Кап!..
С настойчивостью метронома…
Кап… кап… кап…
* * *
Жаль.
Ухожу с балкона…
С улицы доносятся голоса. Взволнованные, сердитые, злые, недоумевающие… всякие.
– …урод с пятого этажа! – это плохой мальчик. Очень плохой. Надо будет наказать его. Потом. Когда я смогу выйти отсюда.
Хомки в ящике нет. Оглядываюсь по сторонам, вижу на шкафу темную, почти черную тень, лишь глаза отблескивают красным. «Хомка!» – Зверек радостно пищит и машет крыльями. Большие, и сама стала гораздо больше. «У тебя ведь раньше не было крыльев?» Она взмывает со шкафа, закладывает крутой вираж и садится мне на плечо.
Я тянусь рукой за спину и ощупываю лопатки. Ничего. Может быть, завтра? Если бы у меня были крылья, я мог бы улететь. Выйти на балкон и…
Острые хомкины когти царапают плечо, я открываю балконную дверь, и под напутственное «Возвращайся скорей» черный силуэт растворяется в ночи.
Жду… Умолкшие было голоса вновь нарушают мой покой. Пронзительный, полный ужаса вопль. Тишина, взорвавшаяся криками. Глухой стук: что-то упало на балкон. Осторожно подхожу, смотрю.
– Ну ты даешь, Хомка, – улыбаюсь. Она возбужденно пищит, наверное, горда собой донельзя. – Привет, собачка, – говорю я. – От нас, пауков, уйти не так просто. – Беру ее за лапы и тащу в комнату.
* * *
…купил в зоомагазине. Долго думал, как назвать, потом решил – пусть будет просто Хомка. Красавица ты моя, крупная, золотистого цвета. Ох и испугался я, когда две недели назад ты прыгнула в подвал соседнего дома. Ты так смешно бегала, нарезая круги около меня, – желтая среди желтых одуванчиков. Я расслабился, а ты… Что же было в подвальном этом окне? Что ты увидела там? Я звал, кричал, как назло на всех окошках были решетки, двери в подвал, конечно же, оказались запертыми. Три дня в поисках, с трудом взятые отгулы на работе, и, бог ты мой, просто зверская радость, когда я увидел тебя резво бегущей по грязной щебенке. Я позвал, и ты подошла. Моя Хомка. Не забыла. Я накормил тебя до отвала и разрешил спать на подушке, как ты всегда любила…
…и я нисколько не обижаюсь на тебя, ты не виновата, я просто хочу выйти, выйти, выйти отсюда. Вырваться. Ощутить свободу каждой клеточкой своего тела. И забыть… перестать вспоминать: ночь, боль, страх… Я – не я, а кто-то третий, посторонний, смотрю как…
Кровь…
Капает…
Собственный крик режет уши…
* * *
Шаги на лестнице. Осторожные. Шепот, шорох.
Наконец кто-то пришел, и этот кто-то откроет дверь. Ну, давайте же! Я жду.
Звонок. Долгий и настойчивый. Повторяющийся с маниакальным упорством. Стук. Удары ногами.
– Открывай, сука!
– Козел позорный, щас узнаешь, как детей пугать!
– …я просто в шоке, бедная Герда.
– …позвонить в милицию, вдруг у него оружие.
– …боже мой, вы видели? Эту крылатую бестию? Тетя до сих пор в обмороке.
– Эй, ублюдок, я считаю до десяти, слышишь? Себе же хуже делаешь. Ра-аз…
– Ну-ка, мужики, пособите.
* * *
Грохот, треск. Сыплется штукатурка.
Странно, я не чувствую радости. Вот она – свобода. И вот – посягательство на нее. Злость. Ярость. Да как вы смеете?! Это мой дом. Моя территория. Я не люблю, когда на меня кричат! Глупцы, вы забыли, какое вознаграждение полагается тому, кто освободит джинна из бутылки.
Страшный визг сорванных петель. Дверь падает с гулким стуком, в лучах фонариков – оказывается, на лестничной площадке нет света – пляшет пыль.
Это последний и самый глупый поступок во всей вашей никчемной жизни. Чаша переполнилась. И то, что вылилось из нее, объяло меня до души моей. Или что там теперь у меня вместо души.
* * *
Кап…
Красные капли натекают в лужицу…
Кап…
Так могла бы блестеть ртуть…
Кап…
По поверхности разбегаются круги…
Кап…
С настойчивостью метронома…
Кап… кап… кап…
* * *
Они врываются в квартиру толпой, потные, разгоряченные, готовые хватать и давить. Я выхожу им навстречу с Хомкой на плече. Они замирают в каком-то столбняке, животный ужас полнит глаза. Хомка улыбается, показывая острые длинные зубы.
* * *
Красные тяжелые капли…
Пряный запах страха…
* * *
Я тоже улыбаюсь. Мы ведь похожи.