Степан не был ни гениальным монстром, ни аккуратным хирургом из страшных кино. Он был обычным грязным бомжом с пропитой печенью, слезящимися глазами и вечно заложенным носом, который уже лет десять ночевал где придется, то в теплотрассах, то под лестницами старых пятиэтажек, то в заброшенных сараях. Жизнь его была проста, как кусок ржавого железа. Как проснулся надо сращу искать, чем заправить брюхо. В помойках у супермаркетов теперь редко удавалось найти что-то путное: всё залито химией или просрочено до зеленой плесени. А на бутылку водки или пачку дешевых макарон мелочи вечно не хватало. Мысли о мясе крутились в голове уже давно. Не о тусклых куриных синюшных голенях из мусорки, от которых несло хлоркой, а о настоящем, тяжелом, питательном тепле. Сначала эта идея казалась дикой, отвратительной, вызывающей сухой спазм в желудке. Но голод это великий упроститель. Когда желудок словно прилипал к позвоночнику, а в зубах остался лишь гнилой пень, мораль испарялась быстрее, чем лужи ...