Молю о высшем позволении и благословении Тебя, ибо Ты один — наша опора, крепкая как сам фундамент, и надежда, впускающая нас в лоно своё легко и благостно, как двери Твои впускают нас в квартиры. С верою и упованием, беру на душу грех суетного писания и признаюсь я на этих листах в своём дерзновении, желая с этого момента сообщить все его обстоятельства без утайки. Пишу всуе я лишь для того, чтобы на веку кратком моём жильцы не узнали о посягательстве моём, ибо опасаюсь трусливо справедливого гнева их за греховные мысли свои и дела. Пусть и творю их, верую, не по злому наваждению, а лишь по велению сердца и разума своего, которые Ты наполнил исканием. Плохим знатоком натуры жильцов можно назвать того, кто обвинил бы меня в том, что не мог я сомкнуть глаз в ту пору спать. Я лежал, уцепившись за край одеяла, стараясь удержаться за него в бурном водовороте мыслей. Время от времени весь обращаясь в слух, я улавливал лишь как щёлкали секунды, перемежаясь с блаженным храпом моего настав ...

Когда отметка на весах приблизилась к ста тринадцати, Назар решил, что худеть все-таки надо. Даже похвалил себя за то, что не стал больше ждать и откладывать до понедельника, Нового года или ста четырнадцати на весах. Такая решительность, как про себя называл это сам Назар, вселяла веру в успех. Клиника обещала быстрый и стабильный результат без усилий. В обещания хотелось верить хотя бы потому, что кабинет, где проходили консультация, выглядел богато и технологично: небольшой, полностью белый от стен до потолка, с большими кожаными креслами, огромным столом, на котором ультратонкий моноблок, и внушительных размеров плазмой под потолком. А раз кабинет выглядит богато, уверил себя Назар, значит, деньги водятся. Значит, клиенты идут, результат есть. Ерзая в кресле, Назар рассматривал брошюру: «Уникальный метод похудения. Быстрый и стабильный результат. Качество. Гарантия. Успех. Эксперт весопонижения Вайс Л.Ю.». Глянцевый лист разрезала пополам вертикальная линия. С одной стороны х ...

Глава 1 Поезд был не средством передвижения, а отдельной вселенной, запертой в стальных ребрах и выкрашенной в цвет ржавой крови. Не мчась — он влачился, скрипя каждым суставом, стонав на просевших рессорах. Казалось, он не ехал по рельсам, а продирался сквозь густую, непроглядную тьму, которая обволакивала мир за пределами его шатких стен. Внутри одного из пустых вагонов товарняка, в царстве пустоты, резонирующей от гула колес, трое мужчин пытались отгородиться от этой всепоглощающей ночи. Влад сидел, прислонившись к холодной металлической стене, чувствуя, как каждый позвонок отдельно отпечатывается на его изможденном теле. Усталость была не столь физической, а где-то в глубине, вычерпывающей что-то из самого дна души, как черпаком из колодца с затхлой водой. Он смотрел на свои руки, освещенные тусклым, мерцающим светом керосиновой лампы, подвешенной на крюке. Тени от пальцев плясали на полу, длинные и корявые, будто не его собственные, а чьи-то чужие, приклеившиеся к нему в этой по ...