Панцирная сетка с конвойными наручниками и дыркой для сранья — крайне надежный способ фиксации пациента. Если ваш знакомый ебанат с соответствующим удостоверением рассказывает про то, что в дурке или рехабе провел несколько дней в комнате с мягкими стенами, ответственно заявляю сразу – пиздит. Мягкие стены – это дорого и глупо, как ремонт в комнате доходного дома на Херсонской, и никто этим не будет заморачиваться, разве что на бумаге.
Единственная проблема – можно захлебнуться вчерашним ужином, но мне это не грозило. Ужинал я дня три назад.
Из руки торчала система, но сушняк все равно продолжал доебывать, как зуд в заднице посреди совещания. Вена предательски ныла. Чешущиеся десны дополняли пытку сушняком — ни сглотнуть лишний раз, ни даже языком пошевелить. Жопа. Я сонно огляделся.
Комната мало напоминала таковые в усадьбах, в которых мне доводилось побывать – сводчатые кирпичные стены, дверь с амбразурой в глубину как мамка главврача Ершовки и допотопного вида стальная дверь. Словом, больше было бы похоже на какие-нибудь Кресты. Наверное.
А ещё снаружи царила гробовая тишина. Это нихуя не могло радовать.
Вздохнув, я, чтобы расшевелить нервы, начал прокручивать в голове, как оказался здесь. Что нехарактерно для таких случаев, я все прекрасно помнил – ну, за вычетом момента, когда меня скрутили, вырубили и погрузили в бобер.
Дело было в Лебяжьем, возле бункеров. Я отправился забирать пакет, оставленный мне моим безымянным благодетелем. Дорога заняла час поездки на жужжаще-пердящей пародии на мотоцикл, популярной у сельской молодежи в тех краях – это с учетом того, что особо палевные места приходилось объезжать едва ли не через лес.
Престарелые сосны, промозглый ветер с озера, фонари на военной части – словом, типичный семейный пикник. Я еще раз сверился с картой и достал лопату. Прости, лещина, но ты слишком хорошо выглядишь, чтобы не быть нычкой. Я закурил и приступил к порче растений.
– Молодой человек…
В лицо засветили фонарем. Я выронил пакет и прежде, чем начал соображать, как буду выкручиваться, пропустил мощный прилет по затылку.
Первое, что я сделал, нащупав под собой узкую железную скамейку – обильно проблевался на пол. Голова жутко болела, но до начала основного веселья было, судя по ощущениям, еще сутки. В будку просачивался запах пота, чеснока и сигарет.
– А ловко ты это придумал, ну, с кровищей. Что там? Говори честно лучше. Тебе в любом случае пизда.
Я сидел в наручниках в походной одежде напротив полноватого молодого человека в синей рубашке. Тот сосредоточенно копался в моем телефоне, но пока нашел только чат с шутками за триста и…чёрт. Та самая кулинарная флудилка. Я резко подался вперед и укусил его за шею. Удар, еще удар, но я их уже не чувствую. Я чувствую кровь. Врывается дежурный. Я начинаю истерически смеяться. Меня вторично вырубают.
Лучше пусть сочтут за ебанутого, чем всплывет такое.
Сушняк начинает нарастать и откровенно нервировать. Начинают посещать крамольные мысли о том, что не следовало брезговать дежурным. Через несколько часов начнут ныть суставы. Еще через пару – мышцы. Дальше – пиздец.
Ждать, когда пиздец наступит сам я не хотел, поэтому решил что лучше его начать самостоятельно. Напрягаю руку, наручники врезаются в кожу, больно. Напрягаю еще сильнее. С характерным хрустом ломается кость. Мелочь, зато теперь я могу дотянуться ногтем до замка.
Перелом обеих костей предплечья нихуя не способствует развитой мелкой моторике, но я справился. Как только я выйду отсюда, все заживет. Всегда заживает, если хорошо поесть. Вскрываю вторую пару наручников, затем освобождаю ноги. Шаги за дверью. Кажется, я наконец-то позавтракаю.
– Ты че, еб… – первый бугай, влетевший в карцер, смачно хрустнул носом о кирпичную кладку. Второй сейчас несколько растерянно пытается освободиться от захвата сломанной конечностью. Пятна крови на стене, запах крови почти под самым носом. Вцепляюсь зубами в шею и начинаю пить. Боль в сломанной руке стихает. К моменту, когда стихает окончательно, мясной кубик в спортштанах превращается в мумию. Отбрасываю в сторону.
В коридоре тихо. Ориентируюсь по запаху. Высаживаю дверь. В простыню кутается какая-то бледная девчушка с зелеными волосами. Красивая. Ну, была. Простыня в районе задницы в пятнах засохшей уже кровищи. Вот откуда так разило.
Еще трое быков бегут по коридору, не понимая, что сейчас станут консервами. Я поел.
В какой-то момент до меня доходит, что меня так смущает последнее время. Я абсолютно голый. Хватаю какого-то тощего нарка за горло.
– Жить хочется?
– Д-д-да, – нарк трясет головой, как паралитик
– Раздевайся
Нарк спускает штаны и разворачивается. Пинаю его по его тощей заднице.
– Полностью, еб твою мать! Мне одежда нужна! А не ты, пидор.
Стягивает с себя футболку и треники. Залезаю в них. Воняет. До выхода осталось несколько метров…
Моргаю. Панцирная сетка все так же впивается в голую спину. Я все в том же каменном мешке. Начинают ныть суставы.
В коридоре слышны шаги. Кажется, мне сейчас принесут поесть.