Когда отметка на весах приблизилась к ста тринадцати, Назар решил, что худеть все-таки надо. Даже похвалил себя за то, что не стал больше ждать и откладывать до понедельника, Нового года или ста четырнадцати на весах. Такая решительность, как про себя называл это сам Назар, вселяла веру в успех. Клиника обещала быстрый и стабильный результат без усилий. В обещания хотелось верить хотя бы потому, что кабинет, где проходили консультация, выглядел богато и технологично: небольшой, полностью белый от стен до потолка, с большими кожаными креслами, огромным столом, на котором ультратонкий моноблок, и внушительных размеров плазмой под потолком. А раз кабинет выглядит богато, уверил себя Назар, значит, деньги водятся. Значит, клиенты идут, результат есть. Ерзая в кресле, Назар рассматривал брошюру: «Уникальный метод похудения. Быстрый и стабильный результат. Качество. Гарантия. Успех. Эксперт весопонижения Вайс Л.Ю.». Глянцевый лист разрезала пополам вертикальная линия. С одной стороны х ...

Молю о высшем позволении и благословении Тебя, ибо Ты один — наша опора, крепкая как сам фундамент, и надежда, впускающая нас в лоно своё легко и благостно, как двери Твои впускают нас в квартиры. С верою и упованием, беру на душу грех суетного писания и признаюсь я на этих листах в своём дерзновении, желая с этого момента сообщить все его обстоятельства без утайки. Пишу всуе я лишь для того, чтобы на веку кратком моём жильцы не узнали о посягательстве моём, ибо опасаюсь трусливо справедливого гнева их за греховные мысли свои и дела. Пусть и творю их, верую, не по злому наваждению, а лишь по велению сердца и разума своего, которые Ты наполнил исканием. Плохим знатоком натуры жильцов можно назвать того, кто обвинил бы меня в том, что не мог я сомкнуть глаз в ту пору спать. Я лежал, уцепившись за край одеяла, стараясь удержаться за него в бурном водовороте мыслей. Время от времени весь обращаясь в слух, я улавливал лишь как щёлкали секунды, перемежаясь с блаженным храпом моего настав ...

Дождь в Ленинградской области был особенным — не тем летним, освежающим, а осенним, пронизывающим, будто каждая капля пробиралась сквозь шерсть, кожу и кости, чтобы поселиться в самой глубине души. Илья Петрович Морозов наблюдал за этим дождем из-за занавески своей гостиной, держа в руках фарфоровую чашку с чаем, который уже остыл, не сделав и глотка. Его взгляд был прикован к дому напротив — аккуратному двухэтажному коттеджу из темно-красного кирпича, с идеально подстриженным газоном и подвесными корзинами для цветов, теперь пустыми и раскачивающимися на ветру. Именно отсутствие движения у этого дома и беспокоило его уже третий день. В обычное время, в шесть утра и семь вечера, массивная фигура Голиафа — ньюфаундленда соседа — появлялась на лужайке. Собака была огромной, черной как смоль, с пронзительными умными глазами. Она не лаяла попусту, не рвалась с поводка, а степенно обходила периметр участка, словно страж, проверяющий границы своих владений. А теперь... тишина. Пустой поводок ...